Стихи про виноград



<
{1}
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27

№ 57093

В голубом прозрачном крематории...

В голубом прозрачном крематории
Легкие истлели облака,
Над Невою солнце Евпатории,
И вода светла и глубока.

Женщина прекрасная и бледная
У дубовой двери замерла,
Сквозь перчатку жалит ручка медная,
Бьет в глаза нещадный блеск стекла.

«Милое и нежное создание,
Я сейчас у ног твоих умру,
Разве можно бегать на свидание
В эту нестерпимую жару -

Будешь ты изменой и утратою
Мучиться за этими дверьми,
Лучше обратись скорее в статую
И колонну эту обними! »

Дверь тяжелая сопротивляется,
Деревянный темно-красный лев
От широкой рамы отделяется
И увещевает нараспев:

Он и сам меняет очертания,
Город с длинным шпилем золотым.
Дождь над Темзой, север — Христиания,
А сегодня виноградный Крым!

Скоро осень и у нас, и за морем,
Будет ветер над Невой звенеть,
Если тело можно сделать мрамором,
Ты должна скорей оцепенеть!

Все равно за спущенными шторами
Он совсем не ждет твоих шагов,
Встретишься с уклончивыми взорами
И вдохнешь струю чужих духов.

Женщина к колонне приближается,
Под горячим золотым дождем,
Тело, застывая, обнажается,
И прожилки мрамора на нем.

Будет он винить жару проклятую
И напрасно ждать ее одной,
Стережет задумчивую статую
У его подъезда лев резной.

1921



Автор: Оцуп Николай
+0-
Дата: 04/08/2015


№ 57718

День Победы в Севастополе

Майский бриз, освежая, скользит за ворот,
Где-то вздрогнул густой корабельный бас,
Севастополь! Мой гордый, мой светлый город,
Я пришел к тебе в праздник, в рассветный час!

Тихо тают в Стрелецкой ночные тени,
Вдоль бульваров, упруги и горячи,
Мчатся первые радостные лучи,
Утро пахнет гвоздиками и сиренью.

Но все дальше, все дальше лучи бегут,
Вот долина Бельбека: полынь и камень.
Ах, как выли здесь прежде металл и пламень,
Сколько жизней навеки умолкло тут…

Поле боя, знакомое поле боя,
Тонет Крым в виноградниках и садах,
А вот здесь, как и встарь — каменистый прах
Да осколки, звенящие под ногою.

Где-то галькой прибой шуршит в тишине.
Я вдруг словно во власти былых видений,
Сколько выпало тут вот когда-то мне,
Здесь упал я под взрывом в густом огне,
Чтоб воскреснуть и жить для иных сражений,

О мое поколенье! Мы шли с тобой
Ради счастья земли сквозь дымы и беды,
Пятна алой зари на земле сухой
Словно память о тяжкой цене победы…

Застываю в молчании, тих и суров.
Над заливом рассвета пылает знамя…
Я кладу на дорогу букет цветов
В честь друзей, чьих уже не услышать слов
И кто нынешний праздник не встретит с нами.

День Победы! Он замер на кораблях,
Он над чашею вечное вскинул пламя,
Он грохочет и бьется в людских сердцах,
Опаляет нас песней, звенит в стихах,
Полыхает плакатами и цветами.

На бульварах деревья равняют строй.
Все сегодня багровое и голубое.
Севастополь, могучий орел! Герой!
Двести лет ты стоишь над морской волной,
Наше счастье и мир заслонив собою!

А когда вдоль проспектов и площадей
Ветераны идут, сединой сверкая,
Им навстречу протягивают детей,
Люди плачут, смеются, и я светлей
Ни улыбок, ни слез на земле не знаю!

От объятий друзей, от приветствий женщин,
От цветов и сияния детских глаз
Нет, наверно, счастливее их сейчас!
Но безжалостно время. И всякий раз
Приезжает сюда их все меньше и меньше…

Да, все меньше и меньше. И час пробьет,
А ведь это случится же поздно иль рано,
Что когда-нибудь праздник сюда придет,
Но уже без единого ветерана…

Только нам ли искать трагедийных слов,
Если жизнь торжествует и ввысь вздымается,
Если песня отцовская продолжается
И вливается в песнь боевых сынов!

Если свято страну свою берегут
Честь и Мужество с Верою дерзновенной,
Если гордый, торжественный наш салют,
Утверждающий мир, красоту и труд,
Затмевает сияние звезд вселенной,

Значит, стужи — пустяк и года — ерунда!
Значит, будут цветам улыбаться люди,
Значит, счастье, как свет, будет жить всегда
И конца ему в мире уже не будет!



Автор: Асадов Эдуард
+0-
Дата: 04/08/2015

№ 57944

Иссея

Иссея въ горести тоскуетъ и страдаетъ,
И плачетъ и рыдаетъ,
Любезна пастуха Иссея покидаетъ.
И испускаетъ стонъ.
Сеазали ей, въ нее влюбился Аполлонъ.
Уже не веселятъ, Иссею, больше розы,
И тщетенъ гіяцинтъ, предъ нею, и тюльпанъ;
Не вкусны персиеи, не вкусны априкосы,
Противны стали ей и виноградны лозы,
Дающи нектары во вкус- разныхъ винъ.
На что гвоздикн ей, нарциссъ, левкой, фіоля -
Испорченна совс- мъ ея блаженна доля.
Прощается она съ любезнымъ навсегда,
И вид- ти ево, не чаетъ никогда.
Ліютея изъ. очей ея слезъ горькихъ р- ки,
Въ безпамятств- кричитъ: прости! прости на в- ки!
Прости! ково люблю я бол- е себя;
Ут- ха вся моя пропала;
Но знай, не буду я больше безъ тебя,
Рекла и пала.
Разверзлись пропасти и въ преисподню ровъ:
И се является совм- стникъ пастуховъ;
Она ево зляй смерти ненавидитъ.
Но кое зр- лище! Любезнова въ немъ видитъ.
Во пастух- любимъ былъ ею Аполлонъ:
Преображенъ былъ онъ,
Свою любовь изв- рить,
Дабы себя ув- рить,
Не милъ ли только ей единый будетъ самъ,
Которой во сердцахъ любовничьихъ тиранъ:
И часто отъ тово въ любви одинъ обманъ.



Автор: Сумароков Александр
+0-
Дата: 04/08/2015

№ 57985

Предгорье

Я люблю все больней и больнее
Каждый метр этой странной земли,
Раскаленное солнце над нею,
Раскаленные горы вдали.
Истомленные зноем деревни,
Истомленные зноем стада.
В полусне виноградников древних
Забываешь, что мчатся года,
Что сменяют друг друга эпохи,
Что века за веками летят…
Суховея горячие вздохи,
Исступленные песни цикад.
И в тяжелом бреду суховея,
В беспощадной колючей пыли
Продолжаю любить, не трезвея,
Каждый метр этой трудной земли —
Пусть угрюмой, пускай невоспетой,
Пусть такой необычной в Крыму.

А люблю я, как любят поэты:
Непонятно самой почему…



Автор: Друнина Юлия
+0-
Дата: 04/08/2015


№ 58267

Могилы гарема

Мирза

Вы, недозрелыми кистьми
Из виноградника любви
На стол пророка обреченные,
Востока перлы драгоценные;
Давно ваш блеск покрыла мгла;
Гробница, раковина вечности,
От неги сладкой, от беспечности
Из моря счастья вас взяла.

Они под завесой забвения
Лишь над могильным их холмом,
Один в тиши уединения,
Дружины теней бунчуком,
Белеет столп с чалмою грустною,
И начертал рукой искусною
На нем гяур их имена,
Но уж надпись чуть видна.

О вы, эдема розы нежные!
Близ непорочных струй, в тени,
Застенчивые, безмятежные,
Увяли рано ваши дни!

Теперь же взорами чужими
Гробниц нарушился покой;
Но ты простишь, пророк святой!
Здесь плакал он один над ними.

1824


про виноград,  про пророков,  про чертей.

Автор: Козлов Иван
+0-
Дата: 04/08/2015

№ 58362

Словно строфы — недели и дни в Ленинграде...

Словно строфы — недели и дни в Ленинграде,
Мне заглавья запомнить хотя б:
«Прибыл крымский мускат... »
На исходе пучки виноградин,
Винный запах антоновок сытит октябрь.

Это строфы элегий,
Желтеющих в библиотеках,
Опадающих с выступов перистых од:
«Льды идут на Кронштадт,
Промерзают сибирские реки,
Ледоколы готовятся в зимний поход».
...
Но такие горячие строки доверить кому нам -
Только руку протянешь —
Обуглится, скорчится — шрам…
Говорю о стихе
Однодневной Кантонской коммуны,
На газетах распластанной по вечерам.

Но сначала — Кантон. И народ, и кумач на просторе;
После РОСТА рыдающая на столбах.
А потом, леденя, в почерневшем свинцовом наборе
Отливаются петли, и раны, и храп на губах.

А потом — митингуют, и двор заводской поднимает
На плечах, на бровях,
На мурашках ознобленных рук —
Рис, и мясо, и кровли повстанцам Китая,
И протесты,
Железом запахшие вдруг…

Декабрь 1927


про виноград,  про дни недели,  про Китай.

Автор: Берггольц Ольга
+0-
Дата: 04/08/2015

№ 58633

Где. Когда.

_Где_

Где он стоял опершись на статую.
С лицом переполненным думами.
Он стоял.
Он сам обращался в статую.
Он крови не имел.
Зрите он вот что сказал:

Прощайте темные деревья,
Прощайте черные леса,
Небесных звезд круговращенье,
И птиц беспечных голоса.

Он должно быть вздумал куда-нибудь когда-нибудь уезжать.

Прощайте скалы полевые,
Я вас часами наблюдал.
Прощайте бабочки живые,
Я с вами вместе голодал.
Прощайте камни, прощайте тучи,
Я вас любил и я вас мучил.

[Он] с тоской и с запоздалым раскаяньем начал рассматривать концы трав.

Прощайте славные концы.
Прощай цветок. Прощай вода.
Бегут почтовые гонцы,
Бежит судьба, бежит беда.
Я в поле пленником ходил,
Я обнимал в лесу тропу,
Я рыбу по утрам будил,
Дубов распугивал толпу,
Дубов гробовый видел дом
И песню вел вокруг с трудом.

[Он во]ображает и вспоминает как он бывало или небывало выходил на реку.

Я приходил к тебе река.
Прощай река. Дрожит рука.
Ты вся блестела, вся текла,
И я стоял перед тобой,
В кафтан одетый из стекла,
И слушал твой речной прибой.
Как сладко было мне входить
В тебя, и снова выходить.
Как сладко было мне входить
В себя, и снова выходить,
Где как чижи дубы шумели,
Дубы безумные умели
Дубы шуметь лишь еле-еле.

Но здесь он прикидывает в уме, что было бы если бы он увидал и море.

Море прощай. Прощай песок.
О горный край как ты высок.
Пусть волны бьют. Пусть брызжет пена,
На камне я сижу, все с д[удко]й,
А море плещет постепе[нно].
И всё на море далеко.
И всё от моря далеко.
Бежит забота скучной [ш]уткой
Расстаться с морем нелегко.
Море прощай. Прощай рай.
О как ты высок горный край.

О последнем что есть в природе он тоже вспомнил. Он вспомнил о пустыне.

Прощайте и вы
Пустыни и львы.

И так попрощавшись со всеми он аккуратно сложил оружие и вынув из кармана висок выстрелил себе в голову. [И ту]т состоялась часть вторая — прощание всех с одним.

Деревья как крыльями взмахнули [с]воими руками. Они обдумали, что могли, и ответили:

Ты нас посещал. Зрите,
Он умер и все умрите.
Он нас принимал за минуты,
Потертый, помятый, погнутый.
Скитающийся без ума
Как ледяная зима.

Что же он сообщает теперь деревьям. — Ничего — он цепенеет_.

Скалы или камни не сдвинулись с места. Они молчанием и умолчанием и отсутствием звука внушали и нам и вам и ему.

Спи. Прощай. Пришел конец.
За тобой пришел гонец.
Он пришел последний час.
Господи помилуй нас.
Господи помилуй нас.
Господи помилуй нас.

Что же он возражает теперь камням. — Ничего — он леденеет.

Рыбы и дубы подарили ему виноградную кисть и небольшое количество последней радости.

Дубы сказали: — Мы растем.
Рыбы сказали: — Мы плывем.
Дубы спросили: — Который час.
Рыбы сказали: — Помилуй и нас.

Что же он скажет рыбам и дубам: — Он не сумеет сказать спасибо.

Река властно бежавшая по земле. Река властно текущая. Река властно несущая свои волны. Река как царь. Она прощалась так, что. Вот так. А он лежал как тетрадка на самом ее берегу.

Прощай тетрадь.
Неприятно и нелегко умирать.
Прощай мир. Прощай рай.
Ты очень далек человеческий край.

Что сделает он реке- — Ничего — он каменеет.

И море ослабевшее от своих долгих бурь с сожалением созерцало смерть. Имело ли это море слабый вид орла. — Нет оно его не имело.

Взглянет ли он на море- — Нет он не может. Но — чу! вдруг затрубили где-то — не то дикари не то нет. Он взглянул на людей.

_Когда


Когда он приотворил распухшие свои глаза, он глаза свои приоткрыл. Он припомнил всё как есть наизусть. Я забыл попрощаться с прочим, т. е. он забыл попрощаться с прочим. Тут он вспомнил, он припомнил весь миг своей смерти. Все эти шестерки, пятерки. Всю ту — суету. Всю рифму. Которая была ему верная подруга, как сказал до него Пушкин. Ах Пушкин, Пушкин, тот самый Пушкин, который жил до него. Тут тень всеобщего отвращения лежала на всем. Тут тень всеобщего лежала на всем. Тут тень лежала на всем. Он ничего не понял, но он воздержался. И дикари, а может и но дикари, с плачем похожим на шелест дубов, на жужжанье пчел, на плеск волн, на молчанье камней и на вид пустыни, держа тарелки над головами, вышли и неторопливо спустились с вершин на немногочисленную землю. Ах Пушкин. Пушкин.

_Всё


1941



Автор: Введенский Александр
+0-
Дата: 04/08/2015

<
{1}
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27